Дети-приёмыши и усыновлённые дети в крестьянских семьях: в чём разница

В русской деревне XIX века сирота без родни был обречён. Но община не оставляла детей в беде: их брали в семьи. Только делали это по-разному. Одних детей называли приёмышами (или покормушками, выкормышами), других — усыновлёнными. И разница между ними была огромной: она определяла, кто унаследует двор, а кто выйдет в самостоятельную жизнь с пустыми руками.

Об этом почти не пишут в учебниках. Но сохранились уникальные свидетельства: в конце XIX века Этнографическое бюро князя В.Н. Тенишева разослало по губерниям анкеты с сотнями вопросов о крестьянской жизни. Одной из корреспонденток бюро была Варвара Зорина, которая собирала материал в Калужской губернии, Жиздринском уезде. В её записях — живые истории, имена, судьбы. На них и основана эта статья.

Важно: материал подготовлен на основе документов Этнографического бюро князя В.Н. Тенишева (1899–1900 гг.) и других этнографических источников XIX века.

Кто такие приёмыши, покормушки и выкормыши

Детей, оставшихся без родителей, в деревне называли по-разному:

• Приёмыш — ребёнок, взятый в семью на воспитание.

• Покормушка, покормленок, покормленка — от слова «покормить», то есть взять на содержание.

• Выкормыш — тот, кого выкормили, вырастили.

Все эти слова означают примерно одно: ребёнка взяли в дом, но не сделали полноправным наследником. Он жил как родной, ел за одним столом, работал вместе со всеми, но после совершеннолетия должен был уйти в самостоятельную жизнь.

Вот что писала Варвара Зорина:

«…Детей в приёмыши, большей частью, берут своих родственников-сирот, и берёт та семья, где не один работник.
В такой семье не тяготятся взять ребёнка лет 5–6; за ним мало ухода, года через два-три он уже становится маленьким помощником в семье.
Мальчик лет восьми конюшок, он даёт возможность отдохнуть в полдень, весной и осенью присмотрит в поле за лошадьми, и с каждым годом становится всё нужнее в доме.
Девочка восьми лет уже нянька, она нянчит ребёнка, метёт избу, летом загоняет скот, кормит цыплят, чем даёт возможность женщине зимою больше напрясть, летом больше сработать в поле».

Приёмыши получали фамилию приёмного отца, но не имели прав наследования. Они как бы отрабатывали своё содержание — еду, одежду, кров. Когда вырастали, начинали самостоятельную жизнь: парни искали работу или уходили на промыслы, девушкам справляли небольшое приданое и выдавали замуж.

Усыновлённые дети: полноправные наследники

Совсем другое дело — усыновлённый сын. Зорина пишет:

«…Другое дело усыновлённый сын, он полный наследник всего имущества усыновителя. Это потому, что усыновляют всегда люди бездетные, притом берут всегда круглых сирот и заменяют им отца.
Приёмыш не зовёт воспитателя отцом, усыновлённый всегда называет отцом, усыновитель всегда называет его сыном».

Разница была не только в словах. Усыновлённый ребёнок:

• становился полным наследником имущества;

• получал надел земли усыновителя;

• называл приёмных родителей отцом и матерью;

• оставался в семье навсегда, как родной сын.

Общество признавало его права: никто не заявлял претензий на имущество, даже община оставляла за ним надел усыновителя.

Когда усыновляли детей постарше, составляли письменное условие. В нём оговаривалось: усыновитель оставляет всё имущество по духовному завещанию, а дети обязуются относиться к нему и повиноваться как отцу. Если они не исполняли обязательство, усыновитель мог лишить их наследства.

Разница между приёмышем и усыновлённым

Живые истории из Калужской губернии

Данила и Никита: усыновление по любви

Зорина рассказывает о крестьянине Даниле из деревни Пресняково, который взял в дети круглого сироту Никиту. Данила был бездетным, поэтому усыновил мальчика.

«Отношения у них, как у отца с сыном, и жена Никиты относится к названным родителям как к родным свекру и свекрови».

Никите около тридцати лет. Он любит Данилу, но от природы человек грубый, иногда грубо говорит с назваными отцом и матерью. Жена всегда его останавливает, напоминая, как много они для него сделали.

«Когда наречённая мать заболела, невестка ухаживала за ней как родная дочь, кормила её, обмывала, перевёртывала её с боку на бок и никогда не роптала на больную старуху, хотя та пролежала разбитая параличом три года».

Данила, будучи человеком бедным, взял на воспитание ещё одного сироту — своего племянника Павла. Но Павел, хотя и был племянником, не так родственно относился к Даниле, как Никита: когда вырос, ушёл в работу и перестал высылать деньги. Прошлой весной Данила распродал имущество и уехал с Никитой в Сибирь.

Эта история показывает: усыновление — это не формальность, а настоящая родственная связь, которая сохраняется на всю жизнь.

История крестьянина Важагова: приёмыш, который отвернулся

Другая история — о крестьянине Важагове из деревни Новой. Он взял к себе племянника своей жены, мальчика пяти лет по имени Устин. Обращение с ним было хорошим: он всегда был тепло одет и сыт.

«Когда мальчику было двенадцать лет, Важагов назначил ему жалованье десять рублей и с каждым годом его увеличивал. Денег он племяннику не отдавал, с тем, чтобы, когда Устин вырастет и женится, то на эти деньги устроить ему хозяйство».

Но когда Устин вырос, нашлись люди, которые стали настраивать его против дяди. Сначала он начал утаивать часть заработка, потом совсем перестал отдавать деньги. Важагов хотел найти ему хорошую жену, дать лошадь, корову, помочь построиться. Но Устин отстранился.

«Думали мы найти Устину умную, хорошую жену и устроить ему хорошее хозяйство. <…> Я было ему и невесту присмотрел, да нашлись злые люди, стали наговаривать на нас Устину, теперь он от нас и сторонится. И Бог знает, как это нам обидно.
Ведь вы знаете, что у Устина отец пьяница, а мать умерла, когда ему было пять лет. Матери жалко стало его, она и взяла его к себе, жалела она его как своего ребёнка, и из нас никто его никогда не обижал…»

Эта история — пример того, как приёмыш, не связанный правами наследования, мог уйти из семьи и даже отвернуться от тех, кто его вырастил.

Почему мальчиков брали чаще девочек

Зорина объясняет это просто:

«Мальчиков берут охотнее, нежели девочек, они скорее становятся на ноги и как начнёт ходить на заработки, так уже помогают кормить семью. Девочка же, как вырастет, её нужно выдать замуж».

Мальчик — будущий работник и кормилец. Девочка — будущая невеста, на которую нужно потратить приданое. Поэтому сирот-мальчиков брали в семьи охотнее.

Но были и исключения. Зорина знала женщину, которая желала иметь дочь и взяла годовалую девочку. Когда у неё родился свой ребёнок, она ласкала приёмную дочь так же, как и родную.

Что получал приёмыш, когда отделялся

Если приёмыш отделялся молодым, воспитатель не обязан был выделять ему равную часть с родными детьми:

«…так как он не помогал наживать двор, а только отрабатывал за те годы, что его кормили».

Если же приёмыш отделялся пожилым, он получал равную часть или немного меньше сыновей — ведь он работал в доме долго и помогал наживать хозяйство.

Эта логика была понятна каждому в деревне: кто вкладывался в общее дело, тот и получал долю.

Что изменилось с тех пор

Сегодня усыновление регулируется законом, и приёмные дети имеют те же права, что и родные. Но в XIX веке всё решал обычай, а не закон. Крестьянская община сама устанавливала правила: кто считается наследником, а кто — просто работником.

Истории, собранные Зориной, показывают: отношение к сиротам в деревне было разным. Одних принимали как родных, других — как помощников. Но в любом случае община не оставляла детей без крова и еды. Это была суровая, но работающая система взаимопомощи.

Заключение

Приёмыши и усыновлённые дети — две разные категории сирот в крестьянской России. Первые получали содержание, но не наследство. Вторые становились полноправными членами семьи. Разница определялась не только юридически, но и человечески: усыновление было актом любви и продолжения рода, приём — актом милосердия и хозяйственной необходимости.

Истории Данилы и Никиты, Важагова и Устина — это живые свидетельства того, как в русской деревне решались судьбы детей. И хотя с тех пор прошло больше века, эти истории напоминают: семья — это не только кровь, но и выбор, и ответственность.

А вы знали, что в крестьянской России были такие разные формы воспитания сирот? Может быть, в вашей семье сохранились истории о приёмышах? Поделитесь в комментариях — это поможет сохранить память.

Источники

• Материалы Этнографического бюро князя В.Н. Тенишева. — 1899–1900 гг.

• Записи корреспондентки В.И. Зориной по Калужской губернии, Жиздринскому уезду.

• Тенишев В.Н. Программа этнографических сведений о крестьянах Центральной России. — Смоленск, 1898.

• Этнографические материалы по Калужской, Тверской, Вологодской губерниям (XIX век).